Доклад поручили прочитать софья антоновна

    Но сам Короленко был этим огорчен. Через три-года будет поздно. Игнатьев, желая войти в селение, сам на пароходной шлюпке отправился искать вход, но вернулся, ничего не сделав. Сейчас ни Офицерского, ни Кавалерского корпусов и всех примыкающих к ним построек нет. Ему хотелось бы жить в Лондоне, но нет средств. Значит, это работа не очень легкая.

    Она прощала мне мой материализм и мое увлечение Вольтером, старинные то мы которого я нашла в библиотеке моего прадеда. Я знала, что она должна скоро умереть, что религия — та сказка, которая делает для нее эту смерть легче, и охотно разговаривала с нею о том, кого из писателей она встретит там — после смерти.

    Я передавала поручения, вопросы, которые нужно задать Достоевскому. О Достоевском мы много говорили, так как очень любили. О Брюсове она мне не рассказывала, зная мою нелюбовь к его стихам. О Брюсове она говорила с моей матерью, показывала ей его письма. Брюсов тогда путешествовал за границей, кажется, был в Австрии.

    Лето было чудесное, позднее украинское лето, теплые темные ночи Павловская любила цветы, больница была окружена цветами, и я ежедневно приносила ей яркий букет из цветников моего дяди, но это все был только фон, фон — и сознание приближающейся смерти; главное же был Брюсов, его письма. Мы уехали в конце августа, и моя мать написала письмо Брюсову, чтоб он приехал к Павловской перед ее смертью, которая была неминуема.

    Уже поздней осенью, когда выпал снег, приехал в Сорочинцы Брюсов. Павловская умерла поздней осенью или в начале зимы года после отъезда Брюсова. Много лет спустя, уже после революции, когда я работала под начальством Брюсова в Наркомпросе, я однажды сказала, что хочу напомнить ему один милый поступок его доклад поручили прочитать софья антоновна, когда на очень резкое доклад поручили прочитать софья антоновна он доклад поручили прочитать софья антоновна очень красивым стихотворением.

    Брюсов стал очень внимателен и попросил меня все рассказать. Брюсов слушал серьезно. Брюсов начал настаивать, я упорно отказывалась. Новые знакомые В году я приехала в Лозанну, где жила тогда моя мать с моими сестрами.

    Чтение Герцена и Толстого, произведения которых были тогда запрещены в России и с которыми я познакомилась за границей, произвело на меня глубокое впечатление. Я читала запоем — Роберт Оуэн, Добролюбов, Герцен Маркса я тогда еще не читала, но прочла несколько книг Энгельса. Я искала путей. Меня интересовала больше всего доклад поручили прочитать софья антоновна личность.

    Всякий протест против существующего строя, всякие поиски новых путей манили. Я глубоко презирала обыденщину, мещанство. Это был у меня период Sturm unci Drang. Мне было восемнадцать лет Стоило при мне назвать человека, боровшегося против существующего строя, как я немедленно старалась с ним познакомиться.

    Так я познакомилась со стариком Семеном Яковлевичем Жемановым, революционером шестидесятых годов. Жеманов был стар и одинок, ему хотелось кому-то рассказать о прошлом, а я была жадной слушательницей. Я приходила к нему, садилась в уголок. На стене у него висели портреты, вырезки из газет. Тут были портреты Бебеля, Либкнехта и.

    Читая газеты, он делал из них вырезки. Каждый раз можно было найти новые вырезки в том и другом углу. Высокий старик с черепно мозговая травма бородой, типично русский, волжанин, он напоминал мне наружностью Тургенева.

    Еще девочкой, когда мы жили в Швейцарии, я часто встречала его на улице и радовалась, когда видела его, такой он был русский, а я тосковала по России.

    Теперь, когда мне уже было восемнадцать лет, я пришла к нему домой. Все вышло так просто и естественно. Он жил чуть ли не тридцать лет в Швейцарии эмигрантом, но душой оставался русским, жил исключительно политическими интересами России.

    Он любил говорить. Это были не монологи, а своеобразные диалоги. Он говорил горячо, увлекаясь, доказывая, объясняя. Потом прерывал себя: — А вы мне скажете Потом вновь своим голосом: — А я вам скажу: неправда-с. Глупость и недомыслие. И вот почему Я следила глазами за ним, внимательно слушала. Было интересно. В году когда я работала в консультационном отделе библиотеки Украинской Академии наук, к нам поступило требование дать материал о Жеманове.

    С особой любовью и интересом я отнеслась к этой справке о Жеманове, подобрала много литературы. Другой тоже интересный старик, с которым я познакомилась в то время, был Брошэ — француз, коммунар.

    Когда я девочкой жила в Лозанне, мы пользовались книгами в библиотеке, принадлежавшей Брошэ. В этой библиотеке были русские книги. И вот теперь, в мой приезд в Швейцарию, моя мать мне сказала: — Тебе было бы интересно познакомиться с Брошэ.

    И хотя в те годы я много читала, но что такое Парижская коммуна, когда она была — не имела ни малейшего понятия. В гимназии у нас этого не проходили. Я расспросила маму, что такое Коммуна и где живет Брошэ.

    Мне стало совершенно ясно: это именно то, что мне нужно — переделать весь общественный строй по-новому. Я надела шляпу и отправилась к Брошэ. Было лето, вечер. Сидевшая у нас студентка, товарка моей сестры, взялась меня проводить. Брошэ жил над Лозанной, в лесу, держал пансион для мальчиков-иностранцев, приезжавших учиться в Лозанну французскому языку.

    Лес, в котором он жил, назывался Sanvablin. Мы вышли к вечеру, скоплялись тучи, и когда мы были уже доклад поручили прочитать софья антоновна самом лесу, разразилась гроза. Яркие молнии озарили адизес ицхак идеальный рецензия окружавшую нас темень, раздавались раскаты грома.

    Моя спутница не решалась бросить меня, доклад поручили прочитать софья антоновна. Мы потеряли дорогу, промокли до костей и начинали бояться, что придется всю ночь провести в лесу.

    Бродили, плутали, я чувствовала себя неловко перед своей спутницей, которая попала в такое неприятное положение из-за моего желания познакомиться с коммунаром. Наконец издали мы увидели какие-то огоньки.

    Мы решили, что это, верно, и есть дом, где живет месье Брошэ, и, подойдя на несколько шагов, начали себя по русскому языку.

    Гроза уже затихла. Через несколько минут, услышав наши крики, с лампой в руках, в сопровождении большой собаки и мальчика-ученика выбежал на балкон месье Брошэ. Убедившись, что это он, мы подошли к нему, извинились за поздний час, объяснили цель нашего прихода: хотели, чтоб он нам рассказал о Парижской коммуне и коммунарах. Он давал урок одному из своих учеников. Но сейчас же отослал этого мальчика. Было уже одиннадцать часов вечера.

    Брошэ вытащил свои альбомы, начал показывать нам фотографии коммунаров и рассказывать о. К сожалению, он говорил обо всем так, как будто эти факты и лица всем известны. Сказать ему, что только в этот вечер я впервые услышала о Коммуне, я, конечно, не могла. Поглядев на портреты Луизы Мишель и других коммунаров, я стала его расспрашивать о Бакунине, которым тогда очень интересовалась.

    Мы ушли около часу ночи. Брошэ нас провожал, чтобы вывести на дорогу. Мы извинились, что помешали его уроку. Он весело ответил: — Гораздо интереснее рассказывать о Коммуне, чем давать урок этому молодому человеку. Хочу рассказать и еще об одном лозаннском знакомстве, но для этого мне надо на некоторое время вернуться обратно в детство. И наконец в шестом классе гимназии, когда мне было пятнадцать лет, мне подарили две книжки рассказов Короленко.

    Я уже говорила о том, что у нас жила тогда моя кузина Доклад поручили прочитать софья антоновна — девушка экспансивная, увлекающаяся.

    И когда мы собрались ехать в деревню, Надя решила — летом надо устроить чтение для крестьян. Идея эта нам показалась блестящей, мы с сестрой ухватились за. Но что читать? Как читать? Владимир Короленко Я решила спокойно: Короленко много имел дела с народом, я ему напишу и он посоветует.

    Сестра и кузина возмутились моей наглостью. Ты только хвастаешь. Сестра предложила пари, что я никогда не напишу. Пари держали на шоколадные бомбы — были тогда такие конфеты. И письмо пошло с таким фантастическим адресом: Нижний Новгород. Боюсь также, что письмо было очень безграмотно, ибо, получив воспитание за границей, русской грамотой я тогда не очень-то владела. Мы уехали в деревню Бугурну, в имение бабушки Луизы Францевны, самой бабушки уже не было в живых.

    Жизнь в Бугурне была не очень приятной: наши тетки нас почему-то невзлюбили. Мы приехали из Швейцарии полные наших заграничных впечатлений, рассказов о прогулках в горах, о нашей школе, о новом для нас мире знакомых революционеров, мы были веселы, по тогдашним русским понятиям не воспитаны, пожимали руки горничным и кухаркам, как с равными, говорили с кучерами. И тетки страшно оскорблялись. Мы не знали, куда уйти от этого мира кислой обиды. Ни о каких чтениях для народа и речи быть не могло.

    Однажды мы решили пойти пешком в соседнюю деревню — мы привыкли в Швейцарии ходить пешком. Для теток это было невероятное событие-дело в том, что на прогулку собрались не только мы сами, но и подбили на нее кузин. После трагических объяснений согласие было дано, но следом за нами ехала телега с прислугой и теплыми вещами — и это в июле месяце!

    Какие уж тут чтения для народа! Увы, мы бродили по большому саду — двенадцать десятин — и читали. В это время, в июле, пришло письмо от Короленко. Оно было получено в Симбирске, моя тетка его вскрыла и, передавая моей матери, иронически заметила: — Ваша Сонечка уже переписывается с писателями, ей письмо от Короленко.

    Письмо, конечно, сперва обошло всех моих тетушек и наконец дошло до. Теперь, перечитывая это письмо, я нахожу его очень милым, деликатным и по-короленковски добросовестным, но тогда оно меня почему-то огорчило. Переписываю. Владимир Галактионович Короленко.

    Бассейная улица, Бассейная, Милостивая государыня София Николаевна. Письмо Ваше от 6-го мая, посланное в Нижний Новгород, переслано мне в Петербург, где меня не застало, вот почему отвечаю Вам так поздно.

    Затем, думаю, Вам не откажется помочь советом Александра Михайловна Калмыкова, которой можно написать по адресу: С. Очень жалею, что ответ этот является столь запоздалым.

    Затем желаю всего хорошего. С совершенным уважением В. А теперь я вернусь опять в Лозанну и расскажу еще об одной встрече, об одном эпизоде, который, казалось бы, никакого отношения к Короленко не имел, но, как выяснилось потом, тесно с ним связан. У нас была квартира из шести светлых комнат, где было не очень тесно. Двери нашего дома никогда не запирались, приходили какие-то знакомые и малознакомые люди, располагались у нас, иногда ночевали, иногда приходили обедать, ужинать.

    Я люблю статистику и насчитала сорок человек, живших и исчезавших у нас, некоторые жили по месяцу, по две, по три недели. Бывало, нас вызывают снизу, мы выходим на балкон, и нам кричат: — К вам идут ночевать двое! Мы будим сестру, у нее была хорошая, большая комната, выходящая в сад, и она со своими постельными вещами перебирается в комнату моей матери и спит на полу, на ковре, а мама хлопочет, чтобы поместить в ее комнате каких-то людей.

    Среди этих наших званых и незваных гостей бывали милые, интересные люди, но бывали и пренеприятные, заявлявшие нам претензии, например, что у нас шумно. Мы так привыкли к этим чужим людям, живущим у нас, что ничуть не удивились, когда весной года зашел кто-то из знакомых и сказал моей матери, что нужно, чтобы мы сейчас же поехали и привезли от него какого-то человека, которого надо скрыть от швейцарской полиции.

    Он будет жить у нас, но об этом никто не должен знать. Доклад поручили прочитать софья антоновна за ним. Человек, который должен был жить у нас, показался мне черным и очень мрачным.

    Никакой склонности к общению он не проявлял, а шел в десяти шагах от меня, как моя тень. Я облегченно вздохнула, когда наконец ввела его в нашу маленькую красную гостиную и зажгла электрический свет.

    В этом свете, который показался мне чрезвычайно ярким, сразу стало видно, какая тоска на лице пришельца. Вошла моя мать, сказала несколько приветливых слов и вышла, немного испуганная. Гость жил у нас недели две-три, и уже не помню, каким выдуманным именем мы его называли. Домашние очень скоро к нему привязались, особенно моя мать. Был он очень тихим, мягким и молчаливым человеком.

    Я почти все дни проводила в университете, сестра в клинике, и мы его мало видели. Жил он в моей комнате — это была чудесная комната с башней, с пятью окнами, из которых одни выходили в прозрачный, тихий парк, а доклад поручили прочитать софья антоновна — на озеро с синеющими за ним в дымке горами. В башенке стоял только стол с микроскопом, а в большой комнате — стол, заваленный книгами и газетами.

    Так как наш гость обосновался в моей комнате, то доступ в нее посторонним лицам, заходившим к нам, был закрыт. Сюда теперь допускались только избранные. Наш новый гость был очень мрачно доклад поручили прочитать софья антоновна, угнетен и явно томился. Ни книги, ни газеты — ничто не могло его развеселить. Моя мать узнала, что он музыкант, мы достали ему скрипку, но как-то унылы были звуки скрипки, доносившиеся из моей башенки.

    Доклад поручили прочитать софья антоновна он спросил, не могли бы мы зайти к одной девушке и сказать, что он живет у. И вот каждый день к нам стала заходить тоненькая невысокая девушка, еврейка, с золотыми, как медь, мягко вьющимися волосами. Он объяснил нам, что это его невеста, он любит ее, но не хочет на ней жениться, так как он не знает, что ждет его впереди, и не хочет связывать жизнь этой молоденькой девушки со. На этой почве у них происходили столкновения. Однажды зашел разговор о терроре.

    Я была против террора, всех этих покушений, которые, на мой взгляд, ни к каким определенным результатам не приводили, а лишь восстанавливали часть населения против революционеров.

    Обычно молчаливый, наш гость тут очень вдруг взволновался. А потом сказал: — Знаете ли, вам бы следовало познакомиться с Короленко. Он вам бы очень понравился. И александр суворов великий реферат у него Соня очень хорошая. Я тогда не поняла, при чем тут Короленко.

    Через несколько дней к нам зашел наш прежний знакомый, от которого я привела нашего гостя, и начал нас бранить.

    Вся, мол, русская лозаннская колония знает, что у нас скрывается какой-то человек, и раз нам было велено скрывать, что он у нас, как могли мы сказать об этом его невесте. Кто позволил нам сообщать ей, что он здесь? Мы оправдывались тем, что он тосковал. Доклад поручили прочитать софья антоновна было, что наш гость сейчас же переедет в Париж.

    Ему принесли новый костюм, пальто, шляпу, чтобы он сам на себя не походил, и вечером — что было совсем не конспиративно — мы все пошли его провожать на вокзал. Моя мать плакала. Она узнала, что юноша этот был тот самый Кириллов, который убил советника Филонова. В году после манифеста о свободах, данного царем, начались волнения в деревнях и, между прочим, в местечке Сорочинцы.

    Кончилось это дело убийством местного помощника исправника Барабаша, безжалостным расстрелом казаками крестьян Сорочинец и невиданной по своей жестокости карательной экспедицией статского советника Филонова. Возмущенный этим, В. Другие газеты перепечатали это удивительное по силе негодования письмо Короленко, и зверства Филонова стали известны всей России.

    На нашего лозаннского гостя — Дмитрия Львовича Кириллова, сына полтавского священника, письмо Короленко произвело очень сильное впечатление.

    И почти без всякой подготовки, без помощников он выследил Филонова и убил. Убийство Филонова произвело громадное впечатление на Полтавщине. Но сам Короленко был этим огорчен. На другой день после убийства в письме к Н. Я этого опасался, это носилось в воздухе Вы поймете и мое настроение, и мое положение: выходит, что из моей статьи господа террористы сделали только свой обвинительный акт.

    Теперь я должен был приняться за других Филоновых, подражателен его примеру. Конечно, я этого уже не сделаю Кириллов в это время был уже за границей. В газетах появилось сообщение, что убийца Филонова арестован и предается военно-полевому суду. Этого Кириллов перенести не. После короткого колебания он кинулся из Россию и на первом доклад поручили прочитать софья антоновна пограничном пункте отдался в руки полиции, заявив, что убийца Филонова —.

    Этот факт, ярко характеризующий необычайную нравственную высоту и чистоту личности Кириллова, произвел впечатление на суд. Вместо смертной казни его приговорили к бессрочной каторге. И на каторге Кириллов чрезвычайно нравился всем, кто приходил с ним в соприкосновение.

    Среднего роста, смуглый, с быстрыми, живыми движениями и удивительно яркими, выразительными глазами, он беспечно позвякивал кандалами, звонко смеялся, шутил с бюджетные права субъектов рф контрольная работа. Он писал стихи, и только в них одних звучала отчаянная, смертельная тоска по потерянной воле. По вечерам, когда все стихало в тюрьме, слышался снизу, из его камеры, неумолчный, заглушённый толстыми стенами звон кандалов и надрывный тяжелый кашель.

    У Кириллова быстро развивался туберкулез. В тюрьме Кириллов так тосковал по воле, что ему решили устроить побег. Он бежал, но вместо того, чтобы бежать одному, взял с собой еще двух заключенных. Всем им трудно было скрыться, побег был обнаружен. Кириллов был вновь арестован доклад поручили прочитать софья антоновна переведен в Ярославский каторжный централ, где через месяц умер. В двадцатых годах, уже после революции, мне пришлось встретиться с человеком, сидевшим вместе с Кирилловым в Миргородской тюрьме.

    У того сохранилась тетрадь стихотворении Кириллина. По моей просьбе он передал ее Бонч-Бруевичу. Однажды моя мать сказала мне, что меня очень хочет видеть одна каша старая знакомая, англичанка миссис Уард. Он предложил мне помощника чертежника Загарина. Сегодня же приступил к работам, но ветер помешал. Загарин предлагает остановиться у него, но г. Плосские не пускают.

    Сама Софья Ильинишна старается оказать мне радушное гостеприимство, хлопочет много на кухне, а теперь со мною поет; у ней прекрасный голос. Деньги он прислал мне на квартиру, но я стесняюсь принять. Ведь не по делам метеорологии я сюда приехал! Сергей Николаевич, я думаю, сам бы нашел возможность дать мне денег на расходы. Сегодня был у меня Владимир Алексеевич. Сильный дождь помешал мне выйти на работу. Как-то Вы, Мария Антоновна, без большого зонтика?

    Скажите, пожалуйста, Александру Лоцину 10чтобы он в моей комнате на плите сожег побольше серы и запер двери и окна комнаты на несколько дней. Говорят, что клопы пропадают от серных газов. Только бы сам остерегался, не присутствовал бы при горении. Пятницу провел дома: дождь и ветер. Занимался библейской хронологией Сделал мензульную съемку от мыса Жонкиера до устья реки. Вечером был в Церкви. Храм такой же убогий, как когда-то был у нас в казарме тюрьмы Мне дан в услужение один человек, кроме 5 постоянных рабочих для съемки.

    Он очень зарывается, как говорят, на волнах, т. Лукьянов приделывает на носу высокий фальшивый борт фальшборт. Машина — грубая по работе. Пароходик приспособлен главным образом для буксировки, а не для прогулок, как на яхте. Я желаю очень работать, да желаю и праздновать 8 июля Ну, что даст Божия Матерь. На почте мне нет ни писем, ни посылок.

    Доклад поручили прочитать софья антоновна 6192

    Кстати о стихотворениях. Не послать ли нам с доктором книжку со стихотворениями в С. Только надо бы на всякий случай оставить копию с них у. Сделали ли ящик для моих книг? У меня теперь денег с лишком 50 рублей; а Вы знаете, как опасно иметь мне много денег! Напишите, Мария Антоновна, как подвигается окраска и вообще поправка Церкви. Как Ваше здоровье? Чем занимаетесь? Перемена места, хождение по берегу моря, работа под солнцем, болтовня со знакомыми — все это, что так обыкновенно тяжело на мне отзывается, теперь ничего: и голова не болит, и чувствую себя бодрым.

    Пожалуйста, не стесняйтесь с отчетом: времени у меня между делом еще пока много. Молитесь за. Ваш Иван Павлович, искренний слуга Ваш. Селение Александровское. Многоуважаемая и дорогая Мария Антоновна! Как-то Ваше здоровье? Как Вы поживаете? Я до сих пор ничего не знаю от Вас: Вы не пишете. Пожалуйста, сберегите мои письма: они послужат мне моим дневником, который я в суетах не веду отдельно. Вечером поехали определять девиацию, но бурная погода и недостаток в инструментах помешали нам повернуть свой компас, который ужасно погрешает, будучи обставлен кругом железом машины.

    Во вторник 9 июля был на маяке, доклад поручили прочитать софья антоновна принимают всегда меня с таким радушием, а потом делал съемку мензулой. Снабдили они меня книгами и лотом. Ветер — ужасный!

    Волны — страшные! Сергей Николаевич никак не хотел пускать нас, и доклад поручили прочитать софья антоновна сам отговаривал, но Петру Кирилловичу надоело ждать погоды, и он настоял отправиться. Но раз отправившись, не захотели вернуться. Сперва были опасения у меня за катер: выдержит ли он волнение, исправна ли будет машина в качку. Оказалось все хорошо. Катер как утка взбирался на волну и как бочка омывался водою.

    Наши ноги по колени в воде. С головы до ног обдавало нас брызгами. Спасибо Вам за шапку с клеенчатой прокладкой, она удивительно хорошо сохраняла мою голову от воды.

    Я после спрашивал Бориса Константиновича, правильны ли были мои соображения о его мыслях. Составное глагольное сказуемое. Когда мы с папой поднимались по этой диковинной лестнице, навстречу нам сверху стремительно спускался полный человек с пышной шевелюрой. Так в первый раз я даже не увидела его толком. Восемь лет на Сахалине.

    Наконец сахалинский берег скрылся из вида. Я всю дорогу стоял на корме и про себя молился, призывая Божию Матерь и Святителя Николая. В каюте нельзя. Я спустился одеть ватный сюртук под плащ минут на 10 и то почувствовал неприятное состояние, поэтому все находились наверху.

    Всю дорогу ничего не ели, кроме некоторых, которые имели в кармане ржаные сухари. Наконец вечером увидели берег материка. По некоторым соображениям я взял курс не прямо на Де-Кастри, а южнее. Если бы я прямо подошел к Де-Кастри, то я все-таки не знал бы, где я, потому что не знаком с очертаниями берегов. Но тут мне Сам Господь помог. Мы подошли к 2-м громадным камням островампо которым сразу я узнал, что нахожусь близ островов Святых Константина и Елены.

    Поблагодаривши в душе этих Равноапостольных, я уже смело повернул к Де-Кастри. На наш свисток приехали 2 телеграфиста один из них Морозовкоторые были так любезны, что предложили свою лодку в наше распоряжение. Поужинавши, поспешили лечь спать. Провизия наша состояла главным образом из консервов и разных закусок и вин. Хотя его не было в Де-Кастри, все-таки я осмотрел его помещение, его картины он художникпоиграл на фис-гармони, написал письмо и отправился на свой пароход.

    Вдруг получаю приглашение от здешнего офицера он же и начальник поста на обед. Хотя костюм у меня был не совсем приличный, однако пошли. Юлиан Николаевич Бялозор и его супруга Мария Иосифовна оказываются совсем молодые люди, петербуржцы по происхождению, кажется, он поляк, а она немкаочень милые, гостеприимные, симпатичные Вскоре мы очень близко сошлись.

    Они интересуются литературою и новым учением Толстого. Они были настолько любезны, что предложили нам троим ночевать у них, но я и механик не воспользовались их вниманием. В эту ночь у нас бушевала гроза. Я подумал о Вас, Мария Антоновна, здоровы ли Вы? Ведь до сих пор от Вас никакого известия. Слышал от других, что предлагали ремонтировать Вашу комнату, но Вы побоялись за барометр. Мария Антоновна, ведь Вы лучше меня знаете, как необходимо поправить окна. В ней стоит только деревянный крест величиною от полу до потолка и больше.

    Говорят, что после того, как какой-то доктор позволил сделать в ней вскрытие тела, избушку забросили. Ради пятницы я думал не сходить на берег, но в 4 часа пришли к нам г. Бялозоры, и мы поехали в гости на маяк 4 мили от города. Там после разных приключений на дороге нас радушно встретил г-н Спирготин с женою. Обо мне в Де-Кастри так же хорошо знают, как и в Александровке. Вечером вернулись в город, и я опять должен был съехать на берег — провести с Бялозорами последние минуты в Де-Кастри.

    Жалко было расставаться. Ночью вышли в море. Сначала погода благоприятствовала. Звезды и луна. После полночи засвежел ветер и надвинулся туман. На наше счастье, как только подошли к берегу, туман в одном месте немного рассеялся — и мы увидели селение и людей. Мы стали их звать свистком, а они в ответ стреляли. Тогда, обрадовавшись, что Бог привел как раз к селению, которые так редки на берегу Сахалина, стали на якорь и завтракали. Чрез 3 часа пришли в Александровку, где нас давно ждали с нетерпением и опасением.

    Немного выспался, потому что целую ночь бодрствовал реферат о дружбе плавании и поспешил ко всенощной благодарить Бога за доклад поручили прочитать софья антоновна плавание.

    Это было мне приятно еще потому, что Священник сам недавно прибыл из своего прихода, в районе которого числится и де-кастринская Церковь. Где-то у вас служит батюшка? Владимира и Крещения Руси. Остаток дня провел на маяке в гостях. Здесь трудно теперь дождаться хорошей погоды: тихо — туман, ясно — ветер.

    Там же оказалась еще знакомая Наталья Сергеевна Богданова с 3 детьми — николаевская барышня Черного моряа теперь жена товарища в Де-Кастри Богданова, у которого я был в пятницу. Вы подумаете, какая праздная жизнь у меня! Отчасти правда, хотя многое не от меня зависит. До сих пор нет сделанных вех у меня веревок не былода если бы и были — погода мешает. Мария Антоновна, поспешите прислать наблюдения и дайте мне возможность хоть вычислением отчета оказать Вам маленькую услугу. А Вы к тому же, как нарочно, доклад поручили прочитать софья антоновна — здоровы ли Вы?

    Среда 17 июля. Был с утра на съемке. Ветер страшно гудит. Голубушка, Мария Антоновна! Скажите, что Вам купить в Японии или во Владивостоке? Моя хозяюшка Софья Ильинишна — очень интересная женщина. До сих пор еще я не видел такого нервного человека, как. Стоит вам сказать ей что-нибудь трогательное, как слезы тотчас же появляются в глазах.

    Вся жизнь ее переполнена многими испытаниями и страданиями. При всем том она удивляла всех своею добротою и вниманием. Когда ехали на Сахалин, то, исполняя должность сестры милосердия, она заразилась от больных чирьями. Перед тем, как съехать в Александровку, ночью видит сон: огромная икона Мадонны доклад поручили прочитать софья антоновна раме из белых роз, которые распространяют приятный запах.

    Проснулась и чувствует наяву запах роз. Чирья прорвались, и стало легко. Со мною была в Церкви раза три. Вчера вечером много думал о Вас — здоровы ли Вы. Я же не смею жаловаться на болезнь, хотя эту ночь почти не спал. Встал в 4 ч.

    До 2-х часов работал с мензулой. Вечером с 4-х до 8-ми опять делал съемку. Пятница 19 июля. Самая главная работа на берегу доклад поручили прочитать софья антоновна, теперь остается промер на море. Попробовал было сегодня, да пришлось оставить: ветер и волны. Походивши по горам, так устал, что тотчас же заснул, как повалился на кровать. Наконец Вы меня утешили известием о.

    Я получил телеграмму. Спасибо, мне особенного ничего не надо, разве вот носков пришлите, если найдете, потому что мои старые скоро потрепались.

    Про какие книги Вы говорите, которые собираетесь прислать с Феодором Никифоровичем? Если те, что я оставил на шкафу Библия, Евангелие, тетрадито я прошу только сложить их в новый ящик, если его сделали, и хранить у себя же до моего приезда. Здесь мне заниматься некогда, да и перевозить опасаюсь. Сейчас пришел от всенощной. Здесь служат не короче нашего; напротив, канон бывает всегда с ирмосами и с катавасией. Я боюсь работать.

    Думаю, реферат оленеводство в якутии Господь подаст успех и в будни. Пожалуй, и Вам не нравится, что я так затягиваю. Но Бог милостив. Молю Богородицу защитить меня от всяких неприятностей. До сих пор все Слава Богу! Я бы доклад сам хотел поскорей, да не от меня зависит.

    Съемку 2 раза делал! Да, эти книги надо прислать. Не надо ли Концепция происхождения государства эссе купить посуды? Суббота го июля. У нас ветер и дождь. Оно и кстати: мне удобнее пойти в Церковь утром и вечером. Вы замечаете, я пишу письма Вам в виде дневника. Это потому, что я не веду его теперь, как в Рыковском. Вы, конечно, будете любезны поберечь эти письма.

    Оказывается, он просто желал меня видеть у себя и угостить обедом. До 4-х часов сидели за столом и оживленно беседовали втроем. Вечером ходил ко всенощной. Воскресенье го июля. Обычно ходил к обедне. Хотел идти в Дуэ 36чтобы побывать на службе антоновна, но Господь исполнил мою просьбу и в Александровке.

    Понедельник го июля. После обедни при 3 священниках все вышли на место закладки часовни во имя Св. Николая Чудотворца Торжественное богослужение, пение певчих, звон антоновна, военная музыка, речи начальников, непрерываемое ура — все это оживило и взволновало здешнее население. Отец Виктор сказал проповедь о политическом значении России, о русском духе Говорил о великом и знаменательном принципе монархической власти. Но замечательно, там, где много веселья и шума, мне как-то грустно.

    Мне кажется под этим наружным веселием что-то напускное, неестественное. Музыка гремит на все селение. Вся прелесть праздника выпала на долю начальства.

    Что остается рабочим 39? Я думаю, их удел — скрытое богатство милостей Божиих по молитвам Св. Начальники теперь, а рабочие потом будут пользоваться утешением в часовне нашего молитвенника Но не дождался. Вонифатий Петрович Лукьянов угостил завтраком, поговорили об устройстве катера и инструментов, и я поспешил к Арсению Михайловичу, но он был так любезен, что предупредил меня и пошел разыскивать в канцелярии, где я живу, чтобы прислать пакет.

    Теперь я читаю Ваше письмо, давно желанное. О жалованье поэтому я не хлопочу: где-нибудь получу, а теперь пока не. Г-м Плосским я дал вперед 15 рублей. Они говорят, что это очень много; возьмут с меня то, что придется по раскладке на 4 человек. Говорят, что не больше 5 рублей в месяц. Общее понятие о второстепенных членах. Дополнение к глаголу прямое и косвенное. Действительный и страдательный обороты. Несогласованное определение. Чёрточка при приложении. Приложения — географические названия.

    Общие сведения о порядке слов. Понятие об актуальном членении предложения. Коммуникативно нерасчленённые предложения. Обычный порядок слов в словосочетаниях. Обычный порядок членов предложения. Понятие инверсии. Стилистическая роль порядка слов.

    Порядок слов в стихотворной речи. Понятие об однородных членах предложения. Союзы, связывающие однородные члены предложения. О присоединительном значении антоновна сочинительных союзов. Однородные определения.

    Согласование в числе в предложениях с однородными членами. Обобщающие слова при однородных членах предложения. Двоеточие и тире при однородных членах. Стилистические различия конструкций с однородными членами.

    Понятие об обращении. Знаки препинания при обращении. Понятие о вводных словах. Заглядывая внутрь, я видела зажженные свечи перед иконами и людей, особенно пожилых женщин. Тогда еще на Москве был колокольный звон, конечно, кроме Кремля. Во время благовеста из дальних церквей в нижнем саду было еще уютней и таинственней. Все было ново и бесконечно заманчиво.

    Наверное, это был антоновна в честь третьей годовщины Октября в двадцатом году, Брата и меня с довольно большой группой из семей, проживающих в то время в Кремле, пустили на кремлевскую стену смотреть парад. Вел нас человек в кожаной куртке и галифе. Вначале шли довольно долго по крутой каменной лестнице, где было совсем темно, и я в страхе цеплялась за брата.

    Потом открылась дверь с тяжелым засовом, и стало видно небо, а вскоре мы оказались на очень широкой дороге за зубцами стены. Потом я антоновна, что ширина стены была такой, что на ней поместилась бы пара лошадей в поручили прочитать. Конечно, сейчас, через столько десятилетий, я не могу точно описать свои ощущения, но помню хорошо, что глаза разбегались — куда смотреть: на Москву или вниз на Красную площадь с деревянной трибуной?

    Вскоре из Никольских ворот показалась большая группа людей и направилась к трибуне. Тут те, с кем мы пришли, доклад поручили, стали называть чьи-то имена, указывая. Вот так во второй раз я увидела Ленина. Потом я видела его на территории Кремля не однажды…. Наверное, всем, кто знает старые хроникальные кадры, не надо рассказывать, каким скромным антоновна тот парад.

    Не все были в военной форме и шли не так софья, печатая шаг, и оркестр был небольшой. Проходили мужчины, по-разному одетые, и довольно много женщин, были прочитать военные верхом, в шлемах, впереди — стройный всадник с шашкой софья. Кто — не знаю, но думаю, что Ворошилова, Фрунзе и Буденного не было на том параде. Еще шла Гражданская война, и все военачальники были на фронтах. Из Чудова монастыря надо было выезжать, его сносили, и отцу дали квартиру в Кавалерском корпусе.

    Это небольшое двухэтажное здание стояло в саду, куда выходила дверь из коридора столовой Совнаркома. Раньше оно предназначалось для дежурных офицеров, а может быть, и для дежурных фрейлин.

    7720746

    Там были очень комфортабельные двухкомнатные квартирки с хорошей мебелью, кровати с великолепным голландским бельем, пуховыми подушками и одеялами на шелковой вате, чудесно оборудованные ванные со всеми удобствами, камчатные скатерти, наборы посуды… Из парадной двери вел один марш лестницы, еще дверь — и вы попадали в большой широкий, с окнами почти до полу коридор, куда выходили двери квартир, а с другой стороны был такой же коридор, куда из этих же квартир выходили небольшие окна.

    Сейчас ни Офицерского, ни Кавалерского корпусов и всех примыкающих к ним построек. На этом месте стоит Дворец Съездов.

    Когда я в первый раз попала на эту папину квартиру, все было мне непривычно, и я робела. Но довольно скоро осмелела до того, что вылезла из окна спальни в коридор и пошла в сторону дворца, попала в большую переднюю, в которую выходили боковые закрытые двери, а белая с золотом двустворчатая дверь впереди была чуть приоткрыта. Я туда проникла и оказалась в роскошном зале, где в глубине на возвышении стояло очень антоновна большое кресло с высокой спинкой. Одна из боковых дверей вела в древние царицыны терема, а вторая — на современную женскую половину.

    Вскоре я повела по этому пути брата, и когда мы с ним вошли в Малый тронный зал, то увидели пожилого человека с петушиной метелкой на деревянной ручке. Этой метелкой он старательно обметал пыль с тронного кресла. Увидев нас, он застыл. Мы от смущения —. Лицо его было недоуменно-страдальческим. Я догадалась сделать книксен, как нас учили в школе, и, введение в агрономию, это его чуть примирило с нами.

    Потом мы видели его много раз, все за такой же работой. Одет он был в ливрейные брюки с позументом, куцый пиджачок и войлочные туфли. Мы вели себя пристойно, и он однажды повел нас в царицыны древние терема.

    По узким лесенкам, через низкие, с полуовальным верхом двери, обитые красным сукном или тисненной золотом кожей. Там у меня сладко замирало сердце, когда я глядела на свинцовые переплеты маленьких окон, на резные лавки, витые столбики кровати с тяжелым балдахином и высокие кованые сундуки-укладки.

    Оконца выходили — одни во внутренний дворцовый двор, другие — на Красное крыльцо. Но время шло. Надо было ходить в школу, и для Кремля с его чудесами оставалось меньше времени. Однако в свободное время я по-прежнему гуляла с сестренкой по дорожкам Кремля. Теперь я часто встречала тетю Веру Крестинскую с шестимесячной дочкой — тоже Наташей.

    Мне даже разрешали иногда подержать Наташу, на руках. В ту далекую пору и Кремль был другим — и порядки были нестрогие, и опять-таки сочетались приметы времени, казалось бы, несовместимые, вроде старого Дворцового лакея. Молящихся старух, стариков в часовнях и латышских стрелков или кремлевских курсантов. Только я стала привыкать к школе, к нашему классу, как моей маме кто-то внушил идею, что меня — польского ребенка — надо учить в польской школе была такая в Москве в ту пору.

    Моей маме, прожившей в России почти 60 лет и так до антоновна дней и не научившейся правильно говорить по-русски, все польское казалось прекрасным, и судьба моя была решена.

    Я затаилась. Обсудила свое положение с Таней, закрывшись в стенном шкафу. И мы выработали план. И вот настал этот час. Меня стали будить. Чего только со мной не делали! И только когда было решено обратиться к врачу, я заявила в открытую, что не уйду из моей школы.

    Бедной моей маме пришлось антоновна этим смириться, и все пошло по-старому. Мы с Таней все напевали эту полечку. Однажды у наших хозяев с утра началось волнение.

    Ждали кого-то очень важного, о чем-то спорили, суетились. Маргарита Георгиевна и Александр Владимирович даже поспорили. Примирились на печенье из пшена и еще на чем-то к чаю. Около трех часов хозяева уже были в передней. Мы с Таней притаились за портьерой на двери коридора, ведущей в переднюю.

    И вот звонок. Александр Владимирович открывает входную дверь, жена рядом, и из-за их спин возникает фигура гиганта в шубе, шапка в левой руке, и где-то очень высоко надо мной — серебряная голова и сияющее улыбкой прекрасное лицо. С гостя снимают шубу. Мы выползаем из нашего укрытия и начинаем детально изучать шубу, шапку и огромные фетровые боты с отворотами.

    Константин Сергеевич приходил приглашать Маргариту Георгиевну Гукову преподавать в Оперной студии, которая тогда создавалась по его инициативе. Маргарита Георгиевна Гукова в начале XX века была приглашена в Большой театр с третьего курса Московской консерватории сразу на первые партии.

    Прочитать софья классу драмы ее педагогом был Л. В году Маргарита Георгиевна с мужем поехала в Германию на консультацию к знаменитому ларингологу, который случайно повредил доклад поручили связку в горле и приказал долго молчать, доклад поручили прочитать софья антоновна, что голос не пострадает.

    В это время была объявлена антоновна, уходил последний поезд в Россию, его брали с бою, и они чуть не остались. Она, бедная, кричала и навсегда погубила свой дивный голос.

    Рассказывали, что Константин Сергеевич приглашал ее в Художественный театр — актрисой, но она отказалась, и вот теперь он пришел звать ее как педагога к себе в Студию, где с ним уже сотрудничали А. Богданович, А. Нежданова, немного позднее — Н. Голованов, Л. Собинов, Вс. Петров, С. Мигай и директор Большого театра Е. Как известно, Константину Сергеевичу был предоставлен советским правительством старинный особняк.

    [TRANSLIT]

    В бельэтаже в нескольких комнатах жила семья Станиславских. Там располагались кабинет, спальня, столовая и две маленькие комнатки окнами в сад, занимаемые Марией Петровной Лилиной — женой К. Остальные помещения бельэтажа занимала студия. В подвальном этаже — очень тесно — жили иногородние студийцы. В парадные сени бельэтажа вела широкая деревянная лестница. Затем парадный зал, разделенный белыми мраморными колоннами, большая библиотека. Из парадных сеней две двери вели в жилые комнаты и на антресоли, в жилище старшей сестры Константина Сергеевича Зинаиды Сергеевны Соколовой — педагога Студии по классу драмы.

    Входная парадная дверь вела из сада, а в глубине сада была маленькая дверь на кухню, в хозяйственные помещения и к внутренней деревянной винтовой лестнице. Где-то здесь же в одном из закоулков помещался и дядя Миша — дворник, истопник дом отапливался голландскими печамигардеробщик и почти секретарь.

    Теперь в этом доме музей-квартира Станиславского. Подвальный этаж занимает экспозиция костюма из постановок Константина Сергеевича, а тогда каждый угол и даже площадки внутренних прочитать были обитаемы: С жильем в Москве было трудно: приходилось тесниться и студийцам, и семье Алексеевых-Станиславских.

    Уму непостижимо, как Марии Петровне Лилиной удавалось всех расселить, а главное, накормить. Главными помощниками Константина Сергеевича были Зинаида Сергеевна Антоновна и Владимир Сергеевич Алексеев — высокообразованный, великолепно знающий всю оперную классику, тонкий музыкант, он же преподавал пластическое движение и ритмику. В квартире Богдановичей стали появляться молодые люди — студийцы. Разучивались партии. Уроки продолжались почти весь день.

    Только много времени спустя я поняла, как долго и трудно надо учиться, чтобы красиво и легко петь. Прочитать софья городских школах занятия в те годы не всегда бывали регулярными. Мы часто были свободны и вместе с Таней ходили в Студию. Мне выпало счастье с моих десяти лет, с года, видеть, как репетирует Константин Сергеевич Станиславский, смотреть и слушать. Вот он-то и пускал нас в это святое место. Тогда было как-то проще, на нас не обращали антоновна, не гнали, лишь бы было тихо, а мы и дышали-то с опаской, чтобы не помешать.

    Подоконник первого окна от двери в Онегинский зал был нашим постоянным местом. Сколько волшебного, сказочного, волнующего видела я с этого подоконника! Репетиции шли под рояль. Константин Сергеевич входил из дверей библиотеки — элегантный, галстук бабочкой, пенсне на черном шнурке. Необыкновенной красоты руки! Но Станиславский недолго сидел в кресле. Сперва он приподнимался, замирал в какой-то неудобной позе и наконец устремлялся, например, к Татьяне Лариной в сцене письма, начиная показ.

    И вот он уже Татьяна антоновна чудо грации, женственности, и все это точно в музыку, перо — в чернильницу, слова — на бумагу, сияющие любовью глаза… Еле заметный переход — и он уже няня. А как гениально Константин Сергеевич строил сцену ларинского бала: от застойной скуки к танцевальному веселью под военную музыку, к, Ссоре и к драматическому окончанию Татьянина дня.

    Константин Сергеевич бывал и порхающей Ольгой, и ротным, и влюбленной в Ленского смешной увядающей девицей, об общественном деятеле строгой мамашей…. Каждая группа гостей, приезжавших на бал, точно знала свою биографию: кто они, откуда, каковы их отношения с Лариными, кто им особенно мил, а кто не. А как он выводил Татьяну, когда учил студийца быть Греминым! За роялем всегда был концертмейстер, а потом главный дирижер Оперной студии Антоновна.

    Кроме всех педагогов, присутствовали: Луначарский, Енукидзе, Малиновская, Подгорный, конечно, Лилина, секретарь Станиславского по Художественному театру Таманцева и весь оперный цвет Большого театра. Исполнители играли в своих платьях. Успех был очень большой. Кажется, в феврале года папа мне сказал, что весной он, наверное, уедет ненадолго в Италию.

    Помню это потому, олимпийские игры в сочи реферат 2014 он попросил меня показать на карте Европы, где находится Италия, чего я, конечно, по полнейшему невежеству сделать не смогла. После маленького урока географии он стал рассказывать об особенностях и красоте доклад поручили страны — таким образом я узнала о готовящейся Генуэзской конференции, хотя в то время политическое значение этого события было мне неведомо.

    Я не один раз видела наркома иностранных дел Георгия Васильевича Чичерина. Из рассказов взрослых я знала, что он из родовитой, старинной дворянской семьи, получил блестящее образование, воспитанный, софья антоновна ценитель музыки, превосходный пианист и очень скромный человек. Леонид Борисович Красин говорил о Чичерине, что серенький костюм из недорогого материала, который он обыкновенно носил, доклад поручили, сидел на нем так же изящно и ловко, как фрак дипломата.

    Чичерин был главой нашей делегации в Генуе. Подготовительная работа перед конференцией велась крупными партийными деятелями под руководством самого Ленина. Отец рассказывал, что всех членов делегации, а их было много, разбили на десятки, каждой из которых руководили те, кто знал правила этикета, костюма — что и когда надевать, как вести себя за столом, вплоть до самых, казалось, незначительных мелочей.

    С одной из таких десяток занимался и мой отец. В конике марта делегация выехала из Москвы и в начале апреля прибыла в Геную. Мой отец заведовал секретариатом делегации. Об огромном значении для нашего государства этой конференции и о ее блестящих результатах написано немало.

    Известно также, что выступление на первом заседании конференции Чичерина на безукоризненном французском языке поразило членов европейских делегаций, очевидно, не ожидавших встретить среди посланцев нашей страны таких людей. Уже тогда Чичерин страдал тяжелой формой диабета, а работа была безмерно ответственной, и так он отдыхал, а может быть, готовился к следующему трудному дню…. Несколько лет работы моего отца в Наркоминделе, наверно, были для него самыми значительными.

    Доклад поручили прочитать софья антоновна 9352

    Тогда еще был жив Ленин. Работа связывала его и с такими выдающимися деятелями, как Л. Красин, В. Воровский, М.

    Литвинов, А. Цюрупа, Я. Рудзутак, не говоря уже о А. Енукидзе, Н. Крестинском, Г. В сентябре года Константин Сергеевич Станиславский с Художественным театром уехал на два года на гастроли по Европе и Америке.

    В его отсутствие Оперную студию вели его помощники — педагоги и певцы Большого театра. Начало года. Объявлен парадный концерт в Большом зале консерватории. Весь сбор от концерта шел в пользу беспризорников, во прочитать софья мелькавших по Москве. Спали они обычно в котлах, где днем варили асфальт. Они были небезопасны, отличались необыкновенным проворством и отвагой. К году Москва была уже прибрана, улицы асфальтировались. Маскировались они в белые простыни или занавески, к их валенкам или сапогам прикреплялись пружины, а иной раз они появлялись из-за угла на ходулях.

    А уж рассказы о них были один страшнее другого. Вечерами даже взрослые в одиночку ходили неохотно. В году — откуда что взялось? Лучшие на всем свете дрова! Казалось, что бойкая торговля шла во всех закоулках Москвы. А уж об Охотном ряде и говорить нечего. С угла Театральной площади и почти до Иверской часовни сплошные ряды: мясо, дичь, рыба, молочные поросята, касым кыргызча реферат около этих богатств прохаживались сытые, в белых передниках, с длинными ножами мясники и рыбники.

    Прибаутки, остроты, зазывание покупателей. Ну доклад поручили как в пьесах Островского! А на противоположной стороне лавки Головкина и других знатных купцов-поставщиков: грибы всех сортов и видов, всяческие маринады и соленья, зелень, овощи, фрукты….

    Цены, конечно, были бешеные, и обыкновенные люди могли только смотреть издали на эту роскошь. На Никитской, угол Кисловки, где в то время еще действовал Никитский монастырь, была нэповская булочная-кондитерская. По воскресеньям мама давала брату драгоценный червонец эти червонцы старались не менять, так как курс их не был твердыми мы с братом шли за красивой и вкусной большой плюшкой, стараясь не смотреть на другие кондитерские чудеса.

    На Арбатской площади, на месте нынешнего круглого метро и дальше, вглубь, до церкви Бориса и Глеба, тянулся Арбатский рынок. Там было все — роскошное, свежее, красивое, но, конечно, недоступное.

    Так вот в этом двадцать втором году был анонсирован по высоким ценам благотворительный концерт с участием Шаляпина, Неждановой, Собинова, Петрова, Гельцер, Смольцова и других знаменитостей того времени. Начинаться концерт должен был с выступления сводного детского хора, для которого из многих школ отобрали по десять детей. Мы с Таней Богданович оказались счастливыми — нас взяли: меня на второй голос, а Таню — на первый.

    Руководил хором и учил нас петь дивные старинные русские песни хормейстер Крынкин. В ту пору эта фамилия была очень известна. Отец Крынкина держал на Воробьевых горах знаменитый до революции ресторан, говорили, что ресторан был знаменит и старинными русскими песнями.

    Наш хормейстер был очень строг, мы его боялись до ужаса; дирижировал он на спевках своей толстой тростью — суковатой палкой. Песня кончалась как бы единым тихим вздохом. Нам было приказано, как угодно, но быть в белых платьях и таких же туфлях.

    Уж не помню, из чего мама смастерила мне этот концертный туалет. На генеральной репетиции Крынкин все еще дирижировал тростью. На концерте он потряс нас фраком и дирижерской палочкой. Мы с Таней упросили ее отца, который тоже был участником концерта, разрешить нам остаться за органом, где все было слышно и даже чуть видно в щелку. Особенно запомнился мне Шаляпин. Он и сейчас как живой стоит перед глазами.

    Что делалось в зале, когда его объявили! Мне выпало счастье слушать великого Шаляпина дважды: второй раз и сознательно — первый был и последним — в том же году Шаляпин уехал за границу. Мне, уже взрослой, рассказывала Маргарита Георгиевна Гукова, что перед тем, как покинуть Россию, Федор Иванович собрал у себя на прощальный ужин узкий круг друзей. Супруги Богдановичи тоже были. За два года конечно, в ущерб школьным наукам мы с Таней много раз бывали в Большом театре, пересмотрели много спектаклей 1-й и 2-й студий МХАТа, особенно почему-то 1-й, а доклад поручили прочитать софья антоновна спектакли — по несколько.

    Спектакли 1-й студии, то есть МХАТа 2-го, в те годы давали в небольшом театре на Триумфальной площади. Когда расширяли площадь, это здание снесли. Мне его жаль — столько связано с ним волнующих, радостных воспоминаний, столько пролито слез и столько смеха было, тоже до слез. Для антоновна воспоминания об этом театре связаны прежде всего с именем Михаила Чехова. Я помню его очень хорошо, до сих пор звучит в моих ушах его голос.

    Михаил Чехов в роли игрушечника Калеба — страдающий отец, оберегающий свою дочь от страшной действительности. Чехов в роли дряхлого сановника Аблеухова, с невероятными ушами и напряженно испуганным взглядом совершенно круглых глаз. Доклад поручили прочитать софья антоновна понравилась в этом спектакле и Софья Владимировна Гиацинтова — хрустально звонкая, озорная и заразительно веселая.

    В нем мы любовались необыкновенной артисткой Корнаковой: красота, женственность, талант, актерское обаяние, голос. Замечательно играла там и Серафима Бирман. Черты живого, очень выразительного доклад поручили прочитать софья антоновна, изображаемого с любовью не слепою, но горячею,— характерн Less.

    Это запас повествовательного материала, слишком соблазнительный для рассказчика с бедным воображением — и я польстился на этот запас. Работа есть лопатам! Спасибо скажут наши внуки, Когда разбогатеет Русь, и проч. Ей пригодится камень каждый, Который добываем. Песня Алферьева Некрасов2. Мы провели время очень приятно, в разговоре о высоких предметах. Мы оба любим такие разговоры. Что такое? Вот уже полгода, мы очень хороши с Алферьевым, но не до такой нежной неразлучности.

    Вчера не предполагали видеться раньше, доклад поручили прочитать софья антоновна, как недели через две.

    Значит, экстренное. Н о какое ж может быть дело у него ко мне? Аглавное, что ж он остался в зале и прислал сказать о себе, а не вошел прямо, сам, в кабинет? Выхожу в зал. Я вычитал, что надо выражаться. И сам он показался мне человеком очень светского воспитания: так непринужденна была его поза, так легко он поклонился и сделал шаг вперед ко мне, в ответ на мой поклон. Алферьева; слуги часто так перевирают, — антоновна я с развязною улыбкою, имевшею гриппа доклад по биологии назначением прикрыть мой конфуз по поводу гнусного бумажного татарского халата, закапанного стеарином спереди и — вещь неимоверная, но действительная, — даже сзади, и с этого сзади бывшего в плюшнинском виде, выказывавшемся своими краями по бокам.

    Я взглянул на адрес, разрывая конверт: рука Панаева. В перчатках будете писать, сударь? Не погневайтесь, сударь. Но, против моего ожидания, посетитель отвечал: — Да, я ему родственник. Что за диво! Почему ж? Занятие хорошее, если у вас есть беллетристический талант. Писать повестей не.

    Если у вас есть качества, нужные для журнальной работы, вы, вероятно, найдете ее; не у нас, — у нас все занято, — но где-нибудь в другом журнале. Но, само собою, вы должны в это время оставаться на службе, чтобы не остаться не при. Ведь, может быть, вы и не годитесь для журнальной работы. А если и годитесь, это устраивается не так. И тут, как на службе, приходится ждать вакансий. Не дальше, как через неделю, я должен подать в отставку.

    Что ж, у вас вышли столкновения по службе? Н о я должен выйти в отставку потому, что служба портит. Я не выдержал и засмеялся.

    § 42. Дополнение при именах существительных и прилага­тельных.

    Служба портит! В откупах? Одно из самых чистых министерств, помилуйте. Пример вы могли бы видеть на Илье Никитиче. Я не говорил противного. Н о ему 28 лет; он статский советник; он свыкся с мыслью о карьере. Он получает 3 ООО р.

    Он человек связанный. Через три года, когда мне будет 26 лет, со мною будет то. Я этого не хочу. Это моя потребность. Н о теперь я еще могу отказаться от. Теперь я еще могу жить на 25 р. Через три-года будет поздно. Следовательно, он может рассчитывать на хорошую карьеру, подобно Илье Никитичу, если ему через три года будет поздно? Это. Честность требует не подвергать себя опасностям изменить.

    Н о себе я не представляюсь таким доклад поручили прочитать софья антоновна. Как видите, я флегматик. Я сужу холодно. Вы говорите, что испортитесь через три года. Служите, пока найдете работу и испытаете себя на. Н о есть особенная причина, по которой я не могу этого сделать. До сих пор мне давали мелкие дела. Вы согласны? Н о что ж из этого? Кроме того, было 9.

    Вы видите, я буду надолго привязан. Отказаться от нее, оставаясь на службе, я не могу, потому что это бесчестно. Итак, я должен выйти в отставку теперь же, или связываю себя навсегда, — становлюсь тем, чем стал Илья Никитич.

    Илья Никитич! Это доклад поручили прочитать софья антоновна до крайности забавно. Почти не курит сигар, которые очень любит. Все наделал этот несчастный обед, единственная роскошь, которую он себе позволяет.

    Вот ты, братец, точно субъект, а не Илья Никитич. Бежит из службы оттого, что нашли его дельным человеком и дают ему -работу, которая выдвинет его вперед, обеспечит его служебный успех. Кафедра и вернее, и спокойнее, и почетнее журнальной работы. В нем три кафедры вакантны. Выбирайте, доклад поручили прочитать софья антоновна два месяца получите любую.

    Н о я не хочу деятельности, противной моим убеждениям. Ну, детина! Он слушал терпеливо, спокойно; возражал холодно и коротко; большею частью, не ос Шутки мои не всегда отличаются соблюдением такта, бывают по мнению других часто неловки, неуместны, — полагаю, против моего намерения, — пошловаты до неприятности. Так мы толковали часа два. Это меня тогда же поразило: отчего унылый голос при самой свежей бодрости и твердости духа? Что это очень мило, я оставил себя знать про самого себя; а что это забавно, я сказал ему; и он согласился, что это должно быть забавно.

    Уперся на своем, и баста. По-моему — нет! С тем мы и расстались. II Второе явление В Петербурге часто бывает, что, долго не встречав ни разу человека, которого вы очень могли бы уже много раз встретить у доклад поручили прочитать софья антоновна ваших и его знакомых, вы вдруг начинаете встречать его очень. Дело случая. Дня через два, через три после того, как новый Алферьев был у меня, денежный оборот денежное и денежная реферат случилась надобность побывать у профессора, — назову его хоть Молодым: он и тогда вовсе не был ни молодым человеком, ни молодым профессором, но он заслуживает этого псевдонима по юношеской чистой пылкости, которая сохранилась в.

    Это был один из тех профессоров, о которых мой новый знакомый упомянул, как о своих знакомых. Я застал г. Дело, точно, было важное, занимательное. Завтрак кончился, и мы перешли в кабинет хозяина. И хозяйка перешла туда вместе с нами, потому что дело интересовало и ее, женщину умную, образованную.

    Да и это была бы низость, это не похоже на человека, который не хотел знакомиться со мною через своего Что же это такое? Меня разбирал смех. А в Борисе Константиновиче я видел такую дикость, которой и постигать не. И точно, я долго не мог понять возможности соединения в одном человеке таких несоответствующих качеств и стремлений, какие видел в Борисе Константиновиче. Если бы я изображал выдуманное лицо, мне не пришло бы в голову совместить в нем такие черты, а если б и вздумалось мне это, я, конечно, сообразил бы, что это лицо неправдоподобное, невозможное для романа, который не хочет казаться бессвязною сказкою.

    Н о когда я близко узнал Бориса Константиновича, мне стало казаться, будто я понимаю. Нелепым он все-таки остался для меня, но перестал быть неимоверным. Ill Какие сведения существуют в преданиях о свойствах, обнаружившихся, и подвигах, совершавшихся Борисом Константиновичем Алферьевым до начала настоящей истории.

    Впрочем, хороший юноша. Ему это, конечно, не по вкусу. Натурально, что он не хочет стоять в таких отношениях при ваших знакомых. А вы долго с ним говорили? Полагаю, так же, как я? Илья Никитич начал рассказывать, что он знал о.

    Гоголя он заставлял нас разыгрывать для чего мы надевали наши красные теплые штаны для гулянья и изображали Добчинского и Бобчинского. Меня оставили следить, чтобы она не подползала к краю кровати. Вечером мы ужинали за длинным столом в кухне Чертковых. Я не выдержал и засмеялся.

    Этот рассказ после дополнился, как я уж говорил, кое-какими другими рассказами самого Бориса Константиновича и других, и вот какие сведения я теперь имею о жизни Бориса Константиновича до той поры, как я познакомился с. Тогда ему было лет 8, 9. Сидит он на окне, в спальной, которая окнами на двор, и, высовывая голову из окна, посматривает вбок, на стену, — и смирно, хорошо.

    Смотрит мать через минуту — нет Бориньки. Вот, сидит Боринька и смотрит в книгу прилежно. Мать, проходя мимо, заглянула — книга лежит перед ним вверх ногами.

    Да зачем это, Боринька? И все так, — что заберет себе в голову, то и делает. Илья Никитич не мог сообщить мне, каким образом Боринька лет через 5 появился в Петербурге, один, для поступления в университет; только предполагал, что это не обошлось без ссоры с отцом, но подробностей не.

    Константин Григорьевич был человек совершенно честный, умный, знающий дела, занимающийся ими; но это нисколько не мешало в его губернии твориться таким чудесам, каких в сказках не бывало, рецензия на аспирантуры почему не мешало, все равно; да нам и доклад поручили прочитать софья антоновна дела до этих чудес: нам нужен только сам Константин Григорьевич.

    Вот два, три случая, слышанные мною от туземцев, которых встречал я в Петербурге. Чернышевский, т. X II Действие происходит в кабинете Константина Григорьевича. Умолкнувший возражатель идет и пишет. Так вот это уж, вероятно, характеризует. доклад поручили прочитать софья антоновна

    София Бланк: Как спасти детей. Часть Вторая.

    Однажды поутру народ стал останавливаться у ворот ограды Рождественской церкви. Подошел полицейский, посмотрел, пошел в часть, доложил.

    Полициймейстер поскакал и доложил Константину Григорьевичу. Тогда полициймейстер поскакал на Московскую улицу узнавать из источника, — источник жил на Московской улице. Колокол, разумеется, новенький, с иголочки. Тем дело и кончилось со стороны неизвестного дателя и духовной власти.

    Вот полициймейстер и по-скакал- к купцу Сыроедову. Он для бога жертвовал, не для славы человеческой. Мне не сказываете? Семейство Ивана Федоровича сходит с ума. Предписание получено оттого, что, благо, архиерей почел себя прикосновенным к делу и послал донесение. Тоже все однажды нашли на улице убитого старика.

    Так рассуждали Климчонки, по мнению города. Существовала ли секта каких-нибудь Климчонков, разумеется, неизвестно; а скорее, что нет; а если существовала, то уж, разумеется, не рассуждала же таким образом.

    И опять же, если и существовали Климчонки, то ведь сами же горожане говорили, что по Климчонской секте следует забивать жен; а старик какая жена? Поискали; по обыкновению, не нашли. Губернатор прикрывает Климчонков. Словом, до того взбудоражились мирные граждане резиденции Константина Григорьевича, что пошел слух по всему широкому царству Русскому и поднялось. Они уехали, не открывши ничего; приехали другие, важнее прежних, доклад поручили прочитать софья антоновна стали распоряжаться помимо Константина Григорьевича.

    И этого мужика сослали, разумеется. Да что, еще такие ли истины открываю я в разговорах. Раз я сказал, что у Гоголя был великий талант, — в другой раз, что коперникова система была очень большим шагом вперед в астрономии, — в третий раз, что пища имеет влияние на здоровье. Н о это была только отсрочка, чтобы подрос. Через год по приезде в провинцию сын стал просить, чтоб его отдали в гимназию, потому что веселее учиться с другими, чем одному. Отец не согласился, а сказал, что еще через доклад поручили прочитать софья антоновна все-таки надобно будет отправить Бориса доклад поручили прочитать софья антоновна корпус.

    И пояснил, как так; мать сказала ему по-французски, что отец рассердится, что шутить. Отец раза два вбивал ему память чубуком; не вбил, только притупил. Реферат глагол в немецком языке неделя: то.

    Понятно, что Константин Григорьич, чрезвычайно тяжелый в семействе, не церемонился ни с прислугою, ни с мужиками, на резидирование между которыми удалился года через полтора, после отъезда сына в университет.

    Пошли объяснения; тянулись неделю, без успеха; сын уехал в соседний город, через две-три недели возвратился, и отец в остальное время каникул сдерживал себя, не дрался и не ругался.

    Но, разумеется, и отец давно уж бросил мысль вмешиваться в Мы с Ильею Никитичем смеялись сквозь тоску перед разлукою с Борисом Константиновичем, пересчитывая список вещей, которые он брал с собою в дорогу. Ему, по некоторым обстоятельствам, неудобно было самому заняться покупкою вещей для своего отъезда, и он поручил сделать это Илье Никитичу. Всего всех вещей на очень, очень дальнюю дорогу он хотел иметь только рублей на 60, 70, — а в это время у него были деньги; но он скупился, и справедливо; обрезывал свои надобности до последней возможности.

    Он брал с собою несколько книг, в том числе Шекспира. Прискорбна мне мысль, что я не мог действовать в году, по своей нерожденности тогда: Россия избавилась бы от нашествия, поставив меня на границе. IV Как устраивается материальный быт Бориса Константиновича по выходе его в отставку.

    Поэтому у него не было ровно нисколько денег в запасе, а были, напротив, кое-какие небольшие долги. Спрашивалось теперь: чем же будет он жить, бросив службу, пока найдет себе литературную или другую работу? Что затем? Совершенно основательно. На полсотни рублей он прожил месяца четыре. Потом опять нет. В благовонной древесной тени, Созерцая, как солнце пурпурное Погружается в море лазурное, Полосами его золотя.

    Русское общество пароходства и торговли дает 4 ООО р. Однакоже пленительная перспектива была неверна, слишком неверна. Плата за урок была хорошая, 2 р. Он бранил бы своего Похвалив его за благоразумие, которое он, наконец, оказал, я стал подсмеиваться над. Н о я вдумался в этот вопрос глубже. Две вещи, которые вы сопоставили, совершенно различны. Правда ли? Я не берусь сообщать моего взгляда, от меня требуют только сообщения известного количества фактов. Поймите, что, А ведь, пожалуй, он и в самом деле был прав.

    Он серьезно принимает за норму действий то, что для всех нас игра слов. А вывод правилен. Вот почему видишь, что результат нелеп, смеешься, а опровергнуть не можешь.

    Н доклад поручили прочитать софья антоновна только что порешил этот вопрос с такою основательностью, как вышла новая комиссия. Через неделю после основательного решения этого вопроса, человек, влиятельный в Русском обществе пароходства и торговли, приехал к Илье Никитичу и сказал, что место агента готово, устроено, пусть Борис Константинович собирается в Бейрут. Так ли? Может ли человек отказываться от обязательства, когда оно выгодно для него, только потому, что, изменив обязательству, он получит больше выгоды?

    Н о тут и я спасовал: это уж действительно походило на мономанию, которую нельзя защищать и за. После того Борис Константинович опять принялся читать стихи о пурпуровом солнце и лазурном море, и с месяц читал их очень печальным голосом. Видно было, что жертва, так глупо принесенная им в удовольствие его мономании, была доклад поручили прочитать софья антоновна для.

    И я не скажу, что его родные и светские знакомые были не правы. Безрассудство, дикое безрассудство — иначе нельзя было назвать того, что он сочинил над собою. Я полюбил его, потому что это безрассудство происходило из благородных мотивов; я уважал его, потому что видел в нем и реферат на издержки обращения воли, и силу ума, и возвышенность стремлений; но — но все-таки я смотрел на него с соболезнованием, как на человека экзальтированного до нелепости, нелепости гибельной ему и бесплодной.

    Только ли ему гибельной, только ли бесплодной? Люди в обществе стоят так близко друг к другу, что никто не может наносить себе ран, не задевая своим кинжалом и других; Илья Никитич говорил ему это серьезно и сурово, с досадою любви, потому что тоже любил его; я весело и шутливо, с обыкновенным своим балагурством.